«Мой сын вернулся домой. Но что будет дальше?» Вторая сторона медали в истории «Маяка»

История вокруг балаковского Центра коррекции поведения «Маяк» продолжается. В первой публикации мы уже говорили о второй стороне медали – о семьях зависимых людей, о матерях и отцах, которые годами пытаются спасти своих детей и однажды начинают верить, что самое страшное осталось позади.

Сегодня мы продолжаем рассказывать эти истории. Не для того, чтобы выяснять, кто прав, а кто виноват, и не для того, чтобы давать оценку произошедшему. Нас волнует другое: что происходит с семьями сейчас и куда им идти дальше?

На условиях анонимности в редакцию «Газеты Балаково» обратилась ещё одна женщина. Её приёмный сын начал употреблять наркотические вещества в подростковом возрасте. С тех пор жизнь семьи превратилась в многолетний поиск помощи – разговоры, уговоры, обращения в различные учреждения, попытки реабилитации и постоянный страх за будущее ребёнка.

А сегодня сын снова дома.

И мать боится, что всё может начаться сначала.

История вторая. «Я обошла абсолютно все инстанции»

Первые изменения в поведении сына женщина заметила достаточно быстро. По её словам, он становился нервным, агрессивным, разговаривать с ним было всё сложнее. Она старалась не устраивать скандалов, пыталась вывести подростка на откровенный разговор, понять, что происходит, убедить его остановиться.

Но очень скоро мать поняла: одной семье с этой бедой не справиться.

Начались поиски помощи.

«Я обошла абсолютно все инстанции – опеку, ПДН, ПНД. Везде только пожимают плечами», – рассказывает женщина.

Особенно тяжело ей вспоминать один из разговоров в органах опеки. По словам женщины, среди возможных вариантов ей предложили рассмотреть вопрос об отказе от приёмного ребёнка через суд. Но именно этого она делать и не хотела.

«Я сказала: я не хочу от него отказываться. Вы просто помогите. Скажите, куда можно обратиться в таких случаях».

Ей нужен был не способ избавиться от проблемы.

Ей нужен был способ спасти сына.

Когда человек сам не хочет помощи

Поиски продолжились. Женщина рассказывает, что обращалась в психоневрологический диспансер, где ей объяснили порядок оказания помощи и необходимость согласия самого пациента в соответствующих случаях. Но сын тогда проходить лечение не захотел.

Именно этот момент мать называет одним из самых тяжёлых для семьи зависимого человека: близкие видят происходящее, понимают опасность, пытаются разговаривать, убеждать и искать специалистов, но сам человек может не считать, что ему нужна помощь.

Получается замкнутый круг.

Родители хотят помочь.

Сын не хочет лечиться.

А время идёт.

И для семьи зависимого человека это не просто потерянные дни. За очередным срывом может последовать больница, несчастье, передозировка.

Или смерть.

Это страшное слово. Но родители зависимых людей знают: это не попытка кого-то напугать и не преувеличение.

Это тот страх, с которым они живут.

«Он просто оттуда ушёл»

Семья стала искать другие возможности. По словам женщины, сына удалось устроить в платный реабилитационный центр в Саратовской области. Но учреждение было открытого типа, и молодой человек, немного придя в себя, оттуда ушёл.

Для матери это означало одно: поиски нужно начинать заново.

Она снова звонила, спрашивала, советовалась, искала место, где сын сможет пройти более длительную реабилитацию. Так женщина узнала о Центре коррекции поведения «Маяк» в Балаково.

Она связалась с Михаилом Часовских и рассказала о своей ситуации. По словам матери, перед поездкой с сыном также поговорили, и он согласился отправиться в центр.

«Приехали два сотрудника, поговорили с сыном, и он поехал добровольно. Потом приехала я, заключили договор, посмотрела документы. Для меня было главное, чтобы ему помогли», – рассказывает женщина.

Появилась надежда.

Та самая, за которую родители зависимого человека готовы держаться обеими руками.

4 сентября

По словам женщины, 4 сентября ей позвонили из центра и сообщили, что туда прибыли представители правоохранительных органов, находившихся там людей опрашивают и часть реабилитантов покидает учреждение.

Мать приехала к центру.

Увиденное её потрясло. Женщина рассказывает, что из здания выходили люди с вещами. Многие, по её словам, как-то по-особенному радовались тому, что уходят. И она смотрела на происходящее совсем другими глазами – глазами человека, который много лет живёт рядом с зависимостью.

«Я просто ужаснулась. Выходили ребята с вещами, радовались. А я смотрела и думала: что теперь с ними будет?»

Её испугало другое.

Что дальше?

Куда пойдут эти люди? Вернутся ли они домой? Продолжат ли реабилитацию в другом месте? Смогут ли справиться самостоятельно? И что делать родственникам, если их близкий снова окажется один на один со своей зависимостью?

Ответов у неё не было.

«Мой сын пришёл домой»

Её сын вернулся домой.

Для другой семьи эти три слова могли бы означать счастливый конец истории. Для этой матери они стали началом нового периода неизвестности.

Она слишком хорошо помнит всё, что было раньше: изменения в поведении сына, невозможность спокойно разговаривать, бесконечные попытки найти помощь, отказ от лечения, первую неудавшуюся реабилитацию. И теперь женщина боится снова пройти этот путь.

Она не знает, что будет завтра.

«Мой сын пришёл домой. Но что дальше будет, я не знаю. Это ужасная ситуация».

Страх.

Наверное, именно это слово лучше всего описывает её сегодняшнее состояние.

Не обвинение.

Не возмущение.

Страх.

«Это больные люди»

Женщина убеждена: зависимость нельзя воспринимать просто как плохую привычку, от которой человек способен отказаться в любой момент. Именно поэтому, по её мнению, некоторым людям необходима длительная профессиональная реабилитация.

«Это больные люди. Они, естественно, хотели оттуда уйти. Поэтому я считаю, что для таких зависимых людей необходима длительная реабилитация, чтобы человек смог пройти весь курс до конца», – говорит она.

Это мнение матери.

Матери, которая не изучает эту проблему по книгам и не рассуждает о ней со стороны. Она живёт рядом с ней много лет.

Можно спорить о методах реабилитации. Можно обсуждать, какие формы помощи наиболее эффективны. Можно по-разному относиться к конкретным учреждениям.

Но от одного вопроса уйти сложно:

куда идти семье?

Кто поможет теперь?

Именно этот вопрос объединяет истории родственников, которые обращаются в редакцию.

Что делать матери, если взрослый сын употребляет наркотики, но сам не хочет обращаться за помощью? Что делать семье, которая уже прошла через разные учреждения, уговоры и попытки реабилитации, а результата всё ещё нет?

Куда обращаться?

Кому звонить?

Кто сможет помочь не на несколько дней, а действительно провести человека через долгий путь возвращения к нормальной жизни?

Женщина, рассказавшая нам свою историю, не предлагает универсального решения. Она говорит лишь о том, что пережила сама. О попытках спасти сына, о надеждах, которые появлялись и исчезали, и о страхе, который сегодня снова вернулся в её дом.

Её сын рядом.

Но спокойнее от этого ей пока не стало.

Послесловие редакции

Мы продолжаем показывать вторую сторону медали.

В этой публикации мы сознательно не обсуждаем правовую сторону событий вокруг «Маяка» и не пытаемся давать оценку действиям кого-либо из участников этой истории.

Мы говорим о другом.

О людях.

О тех, кто проходил реабилитацию, и о семьях, которые годами пытаются вытащить своих близких из зависимости.

За каждым таким человеком есть мать, отец, жена, муж, дети. Есть дом, в котором когда-то перестали спокойно спать. Есть люди, которые вздрагивают от позднего телефонного звонка, боятся очередного срыва и, самое страшное. смерти, и каждый день задают себе один и тот же вопрос: что ещё мы можем сделать?

Потому что зависимость – это не только история самого зависимого.

Это жизнь всей семьи.

И постоянный страх однажды не успеть.

Первая рассказанная нами история была о матери, чей сын после долгой реабилитации сумел вернуться к обычной жизни. Он трезв, учится, строит своё будущее.

Вторая – совсем другая.

Здесь финала пока нет.

Есть мать, которая много лет искала помощь для приёмного сына. Есть молодой человек, который сегодня снова находится дома. И есть огромная неизвестность впереди.

«Что дальше будет – я не знаю».

Наверное, именно эти слова сегодня важнее всего.

Потому что громкие истории рано или поздно перестают быть громкими. Заканчиваются обсуждения, появляются другие новости, внимание людей переключается на новые события.

А семья остаётся.

Один на один со своей бедой.

И поэтому после всего произошедшего нам кажется важным задать не обвинительный, а самый простой человеческий вопрос:

кто теперь поможет этим людям?

И кто поможет их родителям?

На этом наши публикации не заканчиваются.

Потому что эта история – вторая.

Будет третья.

Будет четвёртая.

И, к сожалению, пятая, и...

К нам продолжают обращаться родственники людей, проходивших реабилитацию. У каждого – своя судьба, свой путь, своя боль и свой страх перед тем, что будет дальше.

Мы дадим им возможность рассказать.

Не для того, чтобы вынести кому-то приговор.

А потому, что у этой медали действительно есть вторая сторона.

И её тоже должны услышать.