«Хозяина тайги приговорили к смерти»: почему медведи всё чаще выходят к людям

Осенью 2026 года сообщения о медведях, появляющихся возле жилых домов, на улицах городов и в посёлках, приходят из разных регионов России. По данным РБК, с начала августа по 13 октября нападения хищников на людей были зарегистрированы в 14 регионах страны. В Красноярском крае охотникам установили вознаграждение в размере 36,5 тысячи рублей за добытого по разрешению медведя, а в некоторых других регионах выплаты достигают 50 тысяч рублей.

Специалисты называют разные причины происходящего – от нехватки естественных кормов до доступности пищевых отходов возле населённых пунктов. При этом всё чаще возникает вопрос: можно ли решить проблему исключительно отстрелом животных и что необходимо сделать, чтобы люди и медведи могли безопасно существовать рядом?

Своими размышлениями об этом с читателями «Газеты Балаково» делится Салимжан Гайсин – журналист, много лет проработавший в Балаково, человек, выросший в Сибири и хорошо знающий таёжную жизнь. Его воспоминания о родных местах постепенно превращаются в тревожный разговор о судьбе российской природы, ответственности человека и цене принимаемых решений.

Публикуем авторскую статью Салимжана Гайсина, сохраняя его позицию и публицистическую интонацию.

МЕДВЕДИ И ЛЮДИ

На днях звоню на родину, в родную Сибирь, ещё оставшимся там родственникам. С внуком о тайге говорили, о болотах и ягодах, кедровых лесах. Кедрачи там тянутся на тысячи километров, и мы каждую осень заготавливали на зиму кедровые орехи. Они вкуснейшие и очень полезные. И внук намекнул, что хотел бы попробовать кедровых орехов: что это за диковина?

Родственники из Сибири отвечают, что они в тайгу не ходят, боятся волков и медведей. Страшно встретиться с ними! Поэтому даже не знают, вызрели ли ныне кедровые орехи. А бруснику и клюкву – это ценнейшие сибирские ягоды, из которых не только отвары делают, но и в соленьях применяют, – родственники закупили у частников, которые профессионально занимаются заготовкой ягод. Одним словом, облом!

Я дважды в тайге вживую встречался с медведями. Это было лет шестьдесят назад, в пору расцвета тайги, её полноценного существования. Но это было осенью, когда медведи были сытыми и готовились к зимней спячке. И они нам никакой опасности не представляли. Даже наоборот. Первый медведь встретился нам в малиннике. Женщины тогда такой крик подняли, что медведь с испуга сквозь малину так дёру дал, что мы его только и видели. При таких случаях вспоминают про медвежью болезнь...

Сегодня на тайгу страшно посмотреть. Мой родной Усть-Ишимский район – самый северный район Омской области. Там две реки – Ишим и Иртыш. В Усть-Ишиме когда-то был затон, и там зимовало до ста судов. По Ишиму ходили огромные теплоходы. Сейчас Ишим в некоторых местах можно перейти вброд.

В районе порушены десятки деревень, их просто нет. Из деревни Олы Бурян моего деда около ста мужчин ушли на Великую Отечественную войну, в том числе мой дед Хаким со своим сыном Салимом. Сейчас в деревне проживают всего четыре семьи пенсионеров, в сто раз меньше, чем на начало Великой Отечественной войны.

Иртыш, некогда бурная полноводная река, тоже мелеет, её берега зарастают деревьями и кустарниками. Леспромхозы, что промышленно и профессионально занимались заготовкой леса, ликвидированы. Некому бережно лес рубить, а потом закладывать новые плантации саженцев. И только вспоминаются бесконечные фуры, гружённые бесценным сибирским лесом, которые держали путь в сторону Казахстана и Китая. Сколько тысяч кубов леса, интересно, было вывезено? Там расстояние меньше тысячи километров, а это для тайги – ничто!

Тайгу порубили, но с болотами что-то происходит: они не дают урожая. Что вообще происходит?

И медведь пошёл к человеку. По всей стране: от Камчатки и Приморья до европейской части России. Люди в панике. Только власть спокойна. Она знает, что в данном случае надо делать?

Отстреливать!!! Медведей! По всей стране! Даже премию назначают в некоторых регионах. До 50 тысяч рублей за загубленного хозяина тайги. А медведь жить хочет, есть, пить, потомство выводить. А впереди – зима. Голодный медведь в спячку не уходит. Он превращается в шатуна, в страшного зверя. А на таких медведей всегда, испокон веков, объявляли облаву и охоту.

И нет от власти предложений – что делать в данном случае? Как создать для медведей благоприятную среду обитания? Сытную, безопасную. Чтобы он не представлял угрозы для человека? Только одно – отстреливать!

Впрочем, сейчас мы тоже иногда чувствуем себя медведями. Пишем с оглядкой, говорим полушёпотом. Интересно, если сегодня выйти с плакатом в защиту медведя, то «загребут» или нет? Иноагентом признают? Или такой выход с плакатом посчитают угрозой для государства, и тогда «Прощай, свобода!»?

Люди и медведи. Медведи никогда на Руси не мешали человеку. Они с ним иногда жили, с ними ходили по деревням и спектакли устраивали. С ними богатыри боролись. А если случайно дикий медведь заходил в деревню, достаточно было собачьего лая, чтобы спугнуть его.

А сегодня медведь голодный и злой. И человек от власти не чувствует, что в этом он виноват, что погубил природу, обрёк медведей на голодное вымирание, на преступления против простого человека.

Как тут не вспомнить картину русских художников Ивана Шишкина и Константина Савицкого «Утро в сосновом бору». Сколько там жизни, света, наступающего утра и продолжения жизни в природе. И ни капельки страха перед завтрашним днём! Только солнечный свет, пробивающийся сквозь колонны высоких деревьев.

Салимжан ГАЙСИН